Эквицентр Екатерины Забегиной

Новости

Четверг. Глухари прилетели.

«Глухаревские четверги» – творческие вечера семьи художников Глухаревых – становятся доброй московской традицией, а точнее, продолжают череду художественных вечеров, начавшуюся еще в императорской России. 19 октября 2006 г. на корабле-ресторане «Vatel» состоялся уже второй «глухаревский четверг» в этом году. Алексей и Ольга Глухаревы, их дочери и внук представили на суд публики картины, художественные фотографии, предметы декоративного искусства. Отправная тема творчества – лошади, русская природа, русский быт.

В 19.30 «Vatel» отходит от причала у Киевского вокзала. Лошади располагаются по левому борту у огромных окон банкетного зала. Одни с легким изумлением смотрят на воду, другие уже разыгрались. Третьи сливаются в одно целое с игроками в поло или плотной массой рвутся вместе с жокеями к финишу. Рамы картин не дают умчаться за горизонт, но не мешают воображению гостей. Гости смотрят на картины, вспоминают своих лошадок, раскланиваются, беседуют. Любителей живописи и лошадников на борту одинаково много. Вино плещется в бокалах, речная вода – за бортом. Корабль плывет. Бесшумно, как призрак. С набережных на него скашивают фары автомобили. Сотни тысяч лошадиных сил из-под капотов тянутся к эталону мощи и скорости, запечатленному на полотнах.

Завораживают названия картин Алексея Глухарева: «Терский казак с буланым ахалтекинцем», «Серые арабы», «Скачки», «Портрет русского верхового жеребца», «В конюшне»… В наибольшей мере мастерство художника отражает холст 2006 года «Русская псовая охота». Начало ХХ века. Осень. Широкопанорамный среднерусский ландшафт. На переднем плане группа конных охотников обсуждает детали предстоящей охоты. Движения минимум. Но у зрителя остается ощущение сложного действа. Глухарев, досконально знающий животных, показывает особые отношения между лошадьми (их внутреннюю иерархию, часто не зависящую от статуса всадников), немой диалог лошадей с хозяйскими собаками, наконец, незримую связь между людьми и животными. Когда смотришь на картины Глухарева, можно не сомневаться, что в начале прошлого века охотились именно на таких лошадях и что костюмы, упряжь, снаряжение также соответствуют тому времени. Алексей возвращает нам картины некогда популярного жанра, который сгинул вместе с усадьбами в русское лихолетье. Духом дворянских гнезд и русского романса веет и от названий картин Ольги Глухаревой: «Белые розы», «Хризантемы», «Глухая полынь».

Еще пять минут назад Глухарев-старший хлопотал, завершая приготовления. Но причал отдаляется, и он приветствует гостей вечера: «Профессиональные художники про себя говорят: искусство – наш хлеб. Я думаю, искусство – наше вино. Хлеб – любовь зрителей. Она нас кормит. В пустом зале говорить не о чем и некому. Спасибо, что пришли». Алексей умиротворенно усаживается с сигарой. Сделано все. Дети взрослые, картины написаны, гости в сборе, и даже отлит афоризм. Хотя Глухарев, как большинство настоящих художников, немногословен. Он не любит распространяться о том, что и какими средствами хотел выразить, поскольку понимает: у каждого зрителя картина найдет отклик, вытекающий из личного опыта. Где-то за холстом, в запредельных сферах, художественное высказывание автора и опыт зрителя соединятся, появится новый смысл. Художник прав: о чем говорить? Можно покурить.

Пятилетний внук Алексея, Григорий, тем временем рисует батальную сцену. Сражаются люди в островерхих шапках. Часть, конечно, верхом. Пройдет время и, может быть, искусствоведы атрибутируют этот листок: «Григорий ?фамилия? Без названия. Бумага. Шариковая ручка. На обороте «Каталога аукциона» (30 лотов), прошедшего в Москве 19.10.2006г. по инициативе его деда по матери Алексея Глухарева – видного художника-ипполога, реалиста, отдавшего дань и романтической школе. Самая ранняя из известных работ. Упоминается современниками. Полная достоверность авторства».

Но если рисунок выполнен на обороте каталога, значит, на корабле идет аукцион. Без всякого сомнения. Однако аукционисты неожиданно долго выступают в роли филантропов. Первый одержавший верх покупатель получает картину в подарок – за смелость. Следующие картины уходят за прядки волос, за наибольшую горсть монет любого достоинства. Потом начинается серьезный торг. Картины обретают новых хозяев. Лошади тоже. Из 30 лотов две трети проданы.

Корабль успевает дойти до Центрального Дома Художника. Аукцион заканчивается здесь. Символично. Разворот – и в обратный путь. Бронзовый Петр отвлекается от штурвала, заглядывает в зал и довольно топорщит усы. Одна из нарисованных лошадок, верно, напоминает ему любимую Лизетту, что гарцевала под ним в преславной Полтавской баталии.

На обратном пути начинается интеллектуальный аукцион. Можно протестировать мировую поэзию на наличие в ней конской темы, а попутно воздать должное винам и закускам. Гости один за другим выкрикивают поговорки и стихи, в которых упоминаются лошади. Цитируют Шекспира, озорные русские частушки, вспоминают песни. Наконец, последний лот – картина «У паба» – уходит победителю, сумевшему вытащить из глубин памяти после долгой борьбы «мы железным конем все поля обойдем…».

Теперь уж точно всем – художникам, аукционистам, гостям – можно расслабиться. Группа «Залив кита» выдает оптимистичные композиции. Пришло время танцев, благородных напитков и сигар, кофе и пирожных.

«Vatel» между тем завершает рисунок подковы по темной глади Москвы-реки – излучина от Киевского вокзала до ЦДХ удивительно похожа на подкову. Внешняя сторона. Внутренняя. Готово. Вечерняя столица в тысячу огненных кистей расписывает ее золотыми и серебряными дорожками. Происходит умножение смыслов. Предметы не равны образам и выполняют новые необычные функции, картины вырастают в размерах и сливаются с реальностью, действия людей читаются как знаки и превращаются в слаженный спектакль. Три поколения семьи художников русской реалистической (!) школы инициировали масштабный хэппенинг «Золотая подкова» по всем законам поп-арта.

Пора поднять тост: «За рабочую лошадь русского искусства». Богу было угодно, чтобы Алексей появился на свет 19 октября - в «день лицея», воспетый Александром Сергеевичем Пушкиным. Искусство вечно. Служители искусства неисчислимы. Неисповедимы связи между ними во времени. Жизнь прекрасна. Среда, возможно, будет длинной. Но следующий «глухаревский четверг» точно настанет. И – совсем не обязательно после дождичка.

Олег Уржумцев.